Притчи и поучительно-философские рассказы

Профессор философии, стоя перед своим классом, взял пятилитровую стеклянную банку и наполнил её камнями, каждый не менее 3-х см в диаметре. В конце спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, полна. Тогда он открыл банку горошка и высыпал их в большую банку, немного потряс её. Естественно, горошек занял свободное место между камнями. Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, полна. Тогда он взял коробку, наполненную песком, и насыпал его в банку. Естественно, песок занял полностью существующее свободное место и всё закрыл. Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, и на этот раз однозначно, она полна. Тогда из-под стола он ещё вытащил 2 банки пива и вылил их в банку до последней капли, размачивая песок. Студенты смеялись.
А сейчас я хочу, чтобы вы поняли, что - банка - это ваша жизнь; - камни - это важнейшие вещи вашей жизни: семья, здоровье, друзья, свои дети - всё то, что необходимо, чтобы ваша жизнь всё-таки оставалась полной даже в случае, если всё остальное потеряется;- горошек - это вещи, которые лично для вас стали важными: работа, дом, автомобиль; - песок - это всё остальное, мелочи. Если сначала наполнить банку песком, не останется места, где могли бы разместиться горошек и камни. И также в вашей жизни, если тратить всё время и всю энергию за мелочи, не остаётся места для важнейших вещей. Занимайтесь тем, что вам приносит счастье: играйте с вашими детьми, уделяйте время супругам, встречайтесь с друзьями. Всегда будет ещё время, чтобы поработать, заняться уборкой дома, починить и помыть автомобиль. Занимайтесь, прежде всего, камнями, то есть самыми важными вещами в жизни; определите ваши приоритеты: остальное - это только песок.
Тогда студентка подняла руку и спросила Профессора, какое значение имеет пиво? Профессор улыбнулся. Я рад, что вы спросили меня об этом. Я это сделал просто, чтобы доказать вам, что, как бы ни была ваша жизнь занята, всегда есть место для пары банок пива.

В Сиракузе было два друга – Дамон и Финтий. Дамон хотел убить Дионисия, но был схвачен и осуждён на казнь. «Позволь мне отлучиться до вечера и устроить свои домашние дела, сказал Дамон Дионисию, – заложником за меня останется Финтий». Дионисий рассмеялся над такой наивной уловкой и согласился. Подошёл вечер, Финтия уже вели на казнь. И тут, продравшись сквозь толпу, подоспел Дамон. «Я здесь, прости, что замешкался». Дионисий воскликнул: «Ты прощён! А меня, прошу, примите третьим в вашу дружбу».

Один торговец отправил своего сына узнать Секрет Счастья у самого мудрого из всех людей. Юноша сорок дней шёл через пустыню и, наконец, подошёл к прекрасному замку, стоявшему на вершине горы. Там и жил мудрец, которого он искал. Однако вместо ожидаемой встречи с мудрым человеком наш герой попал в залу, где всё бурлило: торговцы входили и выходили, в углу разговаривали люди, небольшой оркестр играл сладкие мелодии и стоял стол, уставленный самыми изысканными кушаньями этой местности. Мудрец беседовал с разными людьми, и юноше пришлось около двух часов дожидаться своей очереди.
Мудрец внимательно выслушал объяснения юноши о цели его визита, но сказал в ответ, что у него нет времени, чтобы раскрыть ему Секрет Счастья. И предложил ему прогуляться по дворцу и прийти снова через два часа.
— Однако я хочу попросить об одном одолжении, — добавил мудрец, протягивая юноше маленькую ложечку, в которую он капнул две капли масла. — Всё время прогулки держи эту ложечку в руке так, чтобы масло не вылилось.
Юноша начал подниматься и спускаться по дворцовым лестницам, не спуская глаз с ложечки. Через два часа он вернулся к мудрецу.
— Ну как, — спросил тот, — ты видел персидские ковры, которые находятся в моей столовой? Ты видел парк, который главный садовник создавал в течение десяти лет? Ты заметил прекрасные пергаменты в моей библиотеке?
Юноша в смущении должен был сознаться, что он ничего не видел. Его единственной заботой было не пролить капли масла, которые доверил ему мудрец.
— Ну что ж, возвращайся и ознакомься с чудесами моей Вселенной, — сказал ему мудрец. — Нельзя доверять человеку, если ты не знаком с домом, в котором он живёт.
Успокоенный, юноша взял ложечку и снова пошёл на прогулку по дворцу; на этот раз, обращая внимание на все произведения искусства, развешанные на стенах и потолках дворца. Он увидел сады, окруженные горами, нежнейшие цветы, утончённость, с которой каждое из произведений искусства было помещено именно там, где нужно.
Вернувшись к мудрецу, он подробно описал всё, что видел.
— А где те две капли масла, которые я тебе доверил? — спросил Мудрец.
И юноша, взглянув на ложечку, обнаружил, что всё масло вылилось.
— Вот это и есть тот единственный совет, который я могу тебе дать: Секрет Счастья в том, чтобы смотреть на все чудеса света, при этом никогда не забывая о двух каплях масла в своей ложечке.

Два ангела-путника остановились на ночлег в доме богатой семьи. Семья была негостеприимна и не захотела оставить ангелов в гостиной. Вместо того они были уложены на ночлег в холодном подвале. Когда они расстилали постель, старший ангел увидел дыру в стене и заделал её. Когда младший ангел увидел это, то спросил, для чего. Старший ответил:

— Вещи не такие, какими кажутся.

На следующую ночь они пришли на ночлег в дом очень бедного, но гостеприимного человека и его жены. Супруги разделили с ангелами немного еды, которая у них была, и сказали, чтобы ангелы спали в их постелях, где они могут хорошо выспаться. Утром после пробуждения ангелы нашли хозяина и его жену плачущими. Их единственная корова, молоко которой было единственным доходом семьи, лежала мёртвая в хлеве. Младший ангел спросил старшего:

— Как это могло случиться? Первый мужчина имел всё, а ты ему помог. Другая семья имела очень мало, но была готова поделиться всем, а ты позволил, чтобы у них умерла единственная корова. Почему?

— Вещи не такие, какими кажутся, — ответил старший ангел. — Когда мы были в подвале, я понял, что в дыре в стене был клад с золотом. Его хозяин был груб и не хотел сделать добро. Я отремонтировал стену, чтобы клад не был найден. Когда на следующую ночь мы спали в постели, пришёл ангел смерти за женой хозяина. Я отдал ему корову. Вещи не такие, какими кажутся. Мы никогда не знаем всё. И даже если имеешь веру, тебе надо ещё внушить доверие, что всё, что приходит, есть в твою пользу. А это поймёшь со временем. Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят, некоторые становятся нашими друзьями, и остаются на минуту. Вчера — это история. Завтра — тайна. Сегодня…

Настоящее — это дар. Жизнь есть волшебство, и вкус каждого момента неповторим!

Давным-давно жил великий и знатный король, земли которого разорял коварный дракон. Как громадная хищная птица, покрытое чешуей чудовище уничтожало деревни, сжигая их своим огненным дыханием. Несчастные жертвы выбегали из домов и тут же попадали в когти дракона. Некоторых людей дракон съедал сразу здесь же, и они были счастливее тех, которых он забирал в свое логово, чтобы съесть на досуге. Король со своими сыновьями и рыцарями много раз пытался победить дракона.

Однажды один из королевских сыновей, проезжая по лесу в одиночестве, услышал, как кто-то тихо и нежно позвал его. Пробравшись через заросли, он увидел лежащего дракона. Его томные глаза смотрели прямо на принца, и уста рептилии растянулись в дружеской улыбке.

"Не бойся", - сказал дракон, выпуская из носа серые колечки дыма. - "Я не такой как думает твой отец".

"Какой же ты тогда?" - спросил принц, готовясь вытащить меч из ножен и осаживая лошадь.

"Я - удовольствие", - сказал дракон. - "Прокатись на мне, и ты испытаешь намного больше, чем когда - либо испытывал. Давай прямо сейчас. У меня нет враждебных намерений. Я ищу друга, который бы разделил со мною радость полёта. Ты когда-нибудь мечтал летать? Парить в облаках?"

Мысль о полете в облаках заставила принца спуститься с коня, и нерешительно подойти к врагу. Дракон опустил одно крыло на землю, чтобы принц мог взойти на его спину, как по трапу. Между спинных позвонков принц нашёл безопасное сиденье. И вот чудовище пару раз взмахнуло своими крыльями, и они понеслись в высь. Опасение принца переросло в изумление и восхищение.

С этого дня он часто посещал дракона, но тайно, ибо как он мог сказать своему отцу, братьям и рыцарям, что подружился с врагом? Вскоре принц отдалился от всех. Заботы королевства перестали волновать его. Даже когда он не был с драконом, он проводил меньше времени с теми, кого любил, и часто оставался один.

Кожа на ногах принца стала грубой, потому что он упирался ими в чешуйчатую спину дракона, а руки его стали сухими и мозолистыми. Он начал носить перчатки, чтобы скрыть это. После множества полётов он увидел, что на его руках растёт чешуя. Со страхом он осознал, что его гибель близка и решил не приходить больше к дракону.

Но через две недели он снова начал искать дракона, измученный желанием. И так продолжалось долгое время. Вне зависимости от своего решения, принц, в конце концов, все равно шел к дракону, как будто был привязан к нему невидимыми нитями. В тишине, терпеливо дракон всегда ждал его.

Одной холодной, безлунной ночью их экскурсия превратилась в налёт на спящую деревню. Поджигая крыши домов мощным потоком огня из пасти, дракон рычал от восторга, глядя, как его жертвы выбегали из горящих домов. Устремившись вниз, змей снова извергал пламя, поглощавшее кричащих людей. Принц закрыл глаза, чтобы не видеть эту бойню.

На рассвете, когда принц обычно пробирался назад в замок после встреч с драконом, дорога к замку отца была пустая. Но сегодня было по-другому. Испуганные беженцы устремились к стенам замка, чтобы найти защиту. Принц попытался проскользнуть через толпу в свою комнату, но некоторые беженцы увидели его и стали показывать в его сторону.

"Он был там", - сказала одна женщина. - "Я видела его на спине дракона". Другие кивали головами в знак согласия. Испугавшись, принц увидел своего отца, короля, стоявшего во дворе с окровавленным ребёнком на руках. Глаза короля отражали агонию народа, когда он встретился взглядом со своим сыном. Сын побежал, пытаясь скрыться в ночи, но стража поймала его как обыкновенного разбойника. Его подвели к трону, на котором восседал отец. Люди со всех сторон обвиняли его.

"Изгнать его!"- услышал он яростный крик одного из своих братьев.

"Сжечь его за живо!" - кричали другие.

Король встал, и стало видно, что его одежды были запачканы кровью раненых. Толпа замолчала в ожидании приговора. Принц не смея даже смотреть в лицо отца, опустил глаза

"Сними свои перчатки и кафтан ", - приказал король. Принц медленно повиновался, боясь показать свои метаморфозы перед всем королевством. Не достаточно ли того, что он уже опозорился? Он надеялся, что его просто казнят, и чем быстрее, тем лучше. Звуки отвращения прокатились по толпе, когда люди увидели чешуйчатую кожу и острые плавники по всей спине.

Король направился к сыну, и принц весь напрягся, ожидая получить пощечину от отца, хотя его отец никогда не бил его. Вместо этого отец обнял его и заплакал, крепко прижав его к себе. Не веря своим глазам, принц уткнулся в плечо своего отца.

"Ты хочешь освободиться от этого дракона, сын мой?"

Принц в отчаянии ответил: "Я пытался много раз, но безрезультатно".

"Это не делается в одиночку", - сказал король. - "Ты не сможешь победить дракона ОДИН".

"Отец, я больше не твой сын. Я наполовину чудовище", - простонал принц.

Но его отец ответил: "Моя кровь бежит по твоим жилам. Моя знатность запечатлена в твоей душе".

Уткнувшись лицом в плечо отца, и плача, принц услышал, как король обратился к толпе: "Дракон коварен. Некоторые попались на его обман и коварство. Милость будет каждому, кто хочет освободиться. Кто ещё из вас ездил верхом на драконе?"

Принц поднял своё лицо, чтобы посмотреть на человека, отделившегося от толпы. К своему удивлению он увидел, что это был его старший брат, тот, который был известен своими нападениями на дракона и хорошими делами. Вышли и другие, одни плакали, другие опустили головы от стыда.

Король обнял их всех.

"Вот наше самое сильное наше оружие против дракона", - сказал он, - "ИСТИНА. Покончите с тайными полётами. По одиночке мы не сможем противостоять ему."

Пришел молодой человек к древнейшему из драконов, и спросил:
- Мудрейший, ты прожил тысячи лет и наверняка тебе задавали этот вопрос тысячи раз. Дай мне совет?
Древнейший из драконов положил могучую голову на передние лапы и поднял глаза.
- Я тоже дракон, - продолжил человек. - но еще не прожил человеческую жизнь и могу превращаться в человека для поиска невесты среди людей. Я нашел невесту, которая может продолжить наш род, человека, который может стать драконом. Я все сделал, как гласит легенда, подарил древний кулон, любил всем сердцем, но она отвергла меня.
Мудрейший из драконов закрыл глаз, и заговорил сам:
-Она отвергла тебя, не потому, что не захотела стать драконом, а потому, что любит другого человека. У тебя все впереди, ты будешь жить вечно, если будешь драконом, или долго, если решишь остаться человеком. Всем приходится делать выбор, между любовью и жизнью. И тебе придется это сделать. Приходи через год.
Ровно через год, человек пришел к дракону и сказал:
- Мудрейший, я прожил еще год, ничего не поменялось. Она ушла от одного человека, к другому. Что мне делать, дай совет?
Древнейший из прекраснейших, повернулся, и взглянул с любопытством.
- Она ушла к другому, потому, что полюбила другого. Только драконы отличаются постоянством. Люди очень изменчивы, жди. Иди, и приходи через год.
Через год человек снова пришел к дракону и сказал:
- Она выбрала меня, и мы стали жить вместе. Но она не стала драконом. Она осталась человеком. Выходит древняя легенда ошибается?
Мудрый дракон посмотрел на мерцающую дивными переливами чешую, и сказал:
- Полюбить дракона, не значит стать драконом. Отдать жизнь за свою любовь, вот что делает человека – драконом. Иди, и отдай за нее свою жизнь, если хочешь, что бы она жила вечно.
Ушел человек и долго думал, что значит быть драконом по рождению, и что значит стать драконом по любви? И не смог ответить. И ушел от нее…
А мудрый дракон лежал в пещере и прикалывался, легенда, легенда, байки из склепа. Нельзя из человека сделать дракона, а из дракона сделать человека – можно. Как только станешь колебаться – и ты человек. Только огненное сердце и чистые помыслы дают возможность нести свои чувства – вечно…

Охотились как-то вместе Тигр и Дракон на Светящегося Духа. Это было такое волшебное существо, которое, по слухам, могло исполнить самое заветное и сокровенное желание чистых сердцем, принести настоящее счастье и успокоение, существо, дарующее доступ к источнику вечной благодати. Тигр искал высшей любви и преданности, а Дракон стремился к незамутнённому страстями свету. Вот они и охотились без устали, много лет охотились. Сперва по отдельности, а потом как-то повстречались и пошли вместе, решив, что так, возможно, им будет легче его поймать.

И вот однажды в тихом месте у чистого озера в светлом лесу, где они собирались вообще-то отдохнуть, вдруг увидели совсем близко Светящегося Духа, тоже отдыхавшего в этом прекрасном месте. Дракон взлетел и спикировал на него сверху, а Тигр прыгнул снизу, чтобы поймать уже наверняка. Но только когти и Тигра и Дракона прошли насквозь, словно они пытались схватить воздух. Они с разбега ударились друг об друга, а Светящийся Дух исчез, вспыхнув на мгновение светом, который пронизал всё вокруг, даже тела Тигра и Дракона, да только они не заметили, решив, что это от столкновения у них так в глазах засверкало.

Впервые были они так близки к Светящемуся Духу, что чуть не схватили его, но неудача не слишком огорчила их, ведь стремление обоих было непреклонно - они будут искать и найдут снова, попытаются поймать его как-то иначе. Однако когда они пришли в себя и встали, то обнаружили нечто очень странное - один не мог отойти от другого. Тигр и Дракон обернулись и обнаружили, что их хвосты срослись и стали неразрывно связаны. Обоим это не понравилось, ведь, хотя они и искали Светящегося Духа вместе, став временными соратниками, характеры и манеры у них были очень разные. Да и стремлений друг друга они до конца не понимали: каждый считал, что другой ищет ошибочных ценностей, не ведущих к источнику вечной благодати, но, в конце концов, это его личное дело.

Сначала и Тигр, и Дракон восприняли это спокойно: всё равно они пока путешествуют вместе, оба обладают достаточной мудростью и благородством - как-нибудь потерпят, а там, возможно, найдётся какой-то способ исправить ситуацию. Однако на практике то, что они вовсе не могли отойти друг от друга, да хоть добыть себе пищи или прогуляться, начало сильно действовать каждому из них на нервы. Дракон посмеивался над горячностью Тигра, а Тигр насмехался над холодностью Дракона. Дракона раздражала постоянная активность Тигра, а Тигра бесила вечная пассивность Дракона. Дракон страдал от того, что Тигр во сне по-детски закидывал на него все четыре лапы, а Тигр готов был плакать от беспомощности, когда повисал на хвосте Дракона, которому было легче летать, чем передвигаться по земле. Да даже одна невозможность помахать хвостами, чтобы сбросить напряжение, выразить отношение или просто побаловаться чего только стоила!

Светящиеся Духи им больше не попадались, хотя раньше увидеть кого-либо из них, пусть издали, вовсе не было редкостью. Да и как они теперь стали бы охотиться? Наверное, всё же нужно ловить этих существ в одиночку, а то не только помешали друг другу, но ещё и попали в беду. Так что стали Тигр и Дракон искать способ разъединиться. Сперва просто пытались распутаться, но хвост у них был теперь словно один на двоих - совершенно сплошной и цельный, будто они так и родились одним существом. Потом пытались разорвать его пополам, но боль наступала такая, что невозможно было продолжать. Тогда они пошли к хирургу, но тот сказал, что патологии нет, так что резать он их не станет, а то, что им неудобно, так по четыре ноги им ведь не мешают, или может быть, отрезать по одной? Расстроенные Тигр и Дракон тогда нашли волшебника, но, услышав, как это случилось, тот наотрез отказался вмешиваться. Он пояснил, что не встречают они больше Светящихся Духов потому, что своего уже встретили. Только эти существа не исполняют желания, а дарят то, что поможет этот самый источник вечной благодати самому найти. Так что, если этот дух их соединил, то они поступают очень глупо, отвергая подарок, который так долго искали, только потому, что он не похож на их ожидания. Сказал, стукнул сердито посохом и растворился в воздухе.

И поняли тогда Тигр и Дракон, что никто им не поможет, и придётся учиться как-то жить с этим. Тем более, слова волшебника про Светящегося Духа и источник вечной благодати заставили их задуматься, хотя они пока и не могли понять, как это может быть. В любом случае, оба были воспитанными и умными, и устыдились своего нетерпимого друг к другу поведения ранее. Стали Тигр и Дракон приспосабливаться, и оказалось, что в таком их положении есть свои плюсы. Например, Тигр никогда не смог бы передвигаться так быстро, как переносил их обоих по воздуху Дракон, который теперь стал брать Тигра на спину, чтобы он не свисал беспомощно. А Дракон обнаружил, что сны его стали гораздо отрадней и просыпается он гораздо более благодушным от согревающего его по ночам тепла Тигра, который теперь две лапы подкладывал сразу под Дракона, а две аккуратно клал сверху вместо того, чтобы засыпать спиной, а потом наваливаться всеми четырьмя. Ещё оказалось, что активность Тигра помогает им чаще находить пропитание для тела и пищу для души, а хладнокровие Дракона спасает от опрометчивых поступков в опасных ситуациях и избавляет от лишних потерь.

Начав прислушиваться и присматриваться друг к другу, постепенно Тигр и Дракон прониклись взаимным уважением. Хотя они по-прежнему обладали довольно разными характерами и манерами, но понимали теперь, что дополняют силы и слабости друг друга. А поскольку всякая сила может обернуться слабостью и наоборот, они всегда прикрывают друг другу тылы, составляя совершенную систему взаимодействия*. Так никто и ничто не сможет их победить, разве что они сами способны повредить друг другу, если станут тянуть общий хвост каждый в свою сторону. Да только зачем, когда столько выгод от бережного друг к другу отношения и действий сообща. Чего бы они не желали земного или небесного, теперь могут добиться вместе. Тем более что многие прежние желания показались уже неважными, мелкими капризами, либо и вовсе забылись. И вопрос о поиске источника вечной благодати как-то сам собой снялся, отпал.

* Символ Дао порой изображает вместо черной и белой капель лазурного дракона, символизирующего небесное, духовное и огненного тигра, символизирующего земное, реализационное, замкнутых в круг,. В частности, такой символ используется как эмблема восточных боевых искусств.

Давным-давно жили-были два солдата. У каждого было ружье, была шинель и был окоп. По колено залитый водой. Потому что дело было поздней осенью, вода сочилась отовсюду. У каждого солдата были патроны и гранаты. Вот только не было ни жены, ни детей. Потому что они были еще очень молодыми солдатами. Каждый из них думал о доме, о Родине. И еще о старшине, вот уже второй день застрявшем где-то в тылу с продовольствием. О промокших сапогах. И завтрашнем дне.

Дум хватало. Первый солдат пытался отогнать их и хотя бы на несколько минут уснуть. Потому что не спал уже третьи сутки. А второй солдат думал о каких-то глупостях. О том, что через несколько часов зарозовеет небо на востоке. И когда лучи солнца начнут купаться в каплях утренней росы, весь мир увидит изуродованное воронками авиабомб и окопами поле. Это было как-то неестественно, неправильно. Он не мог изменить весь мир. Он был всего лишь солдат. Он мог совсем немного. Распилил старой, кем-то брошенной, пилой дерево, сваленное недалеко от его окопа артиллерийским снарядом. Получившимися бревнами перекрыл окоп. Укрыл бревна и бруствер окопа дерном и замаскировал ветками. Оставшимися ветками застелил дно окопа. Среди окружающего его безумия стало прорисовываться что-то логичное, простое. Он заузил бойницы, попутно вспомнив добрым словом профессора, который читал у них в институте лекции по древнерусскому зодчеству. Рядом с гранатами положил гроздь рябины, просто потому, что она напомнила ему о доме. И вычистил винтовку. Большего сделать он не успел.

Утром, после артподготовки, на поле появились немецкие танки и пехота. И два солдата приняли свой первый бой. Каждый из них защищал Родину. Вот только у первого солдата она предстала в образе самого близкого и родного ему человека - ротного старшины. Того самого, потерявшегося два дня назад с полевой кухней где-то в нашем тылу. И солдат оставил свой окоп, бросился искать старшину. А второй солдат в это время ни о чем не думал. Пулю за пулей он посылал в сторону грязно-серых фигурок, маячивших на горизонте. Он защищал свою Родину. Свой окоп, в который вложил не только силы, но и душу. Защищал гроздь рябины, которая напомнила ему о доме. И даже образ старика-профессора, оставшийся где-то далеко в другой жизни.

Когда танки подошли ближе, по одному из них он бросил противотанковую гранату. Но не подбил его. И снова взял в руки винтовку и открыл огонь по пехоте. Так учил его командир отделения, сержант Чураков. Танки прошли через его позицию, но были уничтожены противотанковой батареей. Потому что танки без пехоты становятся беззащитными.

В этом бою второй солдат не подбил ни одного танка, возможно даже не убил ни одного немецкого солдата. Ведь это был его первый бой. Орден "Красной Звезды", медаль "За Отвагу" и другие медали он получит позднее.

А первого солдата в тот же день расстреляли бойцы заградительного отряда.

Мы живем по принципу "Перекати-поле". Останавливаясь на один день в гостинице, стараемся не обращать внимания на отсутствие каких-то бытовых удобств. Откладываем ремонт в квартире на следующий год, забывая о том, что жизнь отложить на завтра невозможно, что следующего года может и не быть. Каждый день - миниатюра всей твоей жизни. Как ты проживешь свой СЕГОДНЯШНИЙ день, насколько красиво, интересно и содержательно - точно такой будет и ВСЯ твоя жизнь. Поэтому, где бы ты ни собирался провести свой день - в дорогом отеле или полузатопленном окопе, постарайся украсить его. И проживи свой день интересно. Словно это твой последний и самый лучший день.

Александр Иванович Карцев "Шёлковый путь"

Её вяло и безучастно рассказала старая татарка.

Её, шутя, пересказала молодая, хорошенькая женщина.

Её печально расскажу я вам. Жил-был на свете татарин Гуссейн. Был он беден, — хотел быть богат.

Был одинок, — хотел быть женат. Был несчастен, — хотел быть счастливым. Клял и проклинал он Судьбу.

— Ты грабишь одних, чтобы отдать всё другим! Почему у одних всё есть, когда ничего нет у других? Почему? Почему ничего нет у меня?

И Гуссейн принимался клясть Судьбу так, что даже она, которую все всегда кляли, наконец, не выдержала, явилась к Гуссейну и сказала:

— Чего тебе нужно, дурак?

— Где моё счастье? Зачем ты украла моё счастье? Куда дела? Подай мне моё счастье!

— Никто твоего счастья не крал. Оно — в Тридесятом царстве. Слушай. В Тридесятом царстве ждёт тебя царевна такой красоты, какой ещё свет не создавал. И видит тебя, молодца и красавца, во сне. Много знатных женихов, — все царские, королевские дети сватаются к ней. Ни за кого не хочет идти. В Тридесятом царстве царевна тоскует о тебе. В горе старый царь: вянет и блекнет царевна. Сегодня царь дал великий обет: «Кто бы ни был он, хоть нищий, кого выберет моя царевна, — отдам за него, сделаю его своим сыном, передам ему своё Тридесятое царство, свою несметную силу, свои несчётные богатства». Месяц дал царевне отец на размышление. Если же чрез месяц не выберет царевна мужа себе по душе, — выдаст её царь Тридесятого царства за того королевича, кто ему придётся по разуму: «стерпится- слюбится». Слушай. Сегодня новолуние. Если к следующей новорождённой луне будешь ты в Тридесятом царстве, — царевна, и царство, и богатство, и сила — твои. Будешь царём, будешь силён, будешь богат, жена будет красавица. Больше человеку нечего желать. Больше человеку нечего дать. Поспеешь, — всё твоё. Нет, — пеняй на себя. Сказала и исчезла.

Стал спрашивать Гуссейн у людей:

— Где Тридесятое царство? Только машут рукой. — За тридевять земель. — А можно поспеть туда до новой луны? Смеются:

— Ежели на лошади ехать день и ночь, не переставая, — пожалуй, доедешь. Да лошадей, молодец, много загнать нужно. А у Гуссейна и одной нет. Был он молод. Значит — смел.

— Была не была! Пойду! Людей слушать, — с печи не слезать. Может и дойду, если поскорее идти. Чего ноги жалеть? Пошёл Гуссейн. Идёт неделю, идёт другую. Спит мало, идёт напрямки во весь дух. — Отдохну с царевной!

Наливается на небе месяц. Полным сверкает. Пошёл на ущерб. Вот уж и последний тоненький ободок растаял на небе. Настали тёмные ночи. Не видно ни зги.

Тёмные ночи напролёт шагает Гуссейн. Днём в самую жару только спит. Часочек-другой. Спрашивает у встречных:

— Близко ль до Тридесятого царства?

Только глаза таращат:

— Эк сказал! За тридевять земель.

Встретил муллу:

— А близко ль до новой луны?

— Трое суток осталось.

Припустился Гуссейн. А навстречу горы. На пути ему встала скала. И обойти невозможно.

Влез на скалу Гуссейн, вскарабкался, падает от усталости. Жар сморил. Хотел прилечь.

Смотрит, — а над самым обрывом гнездо. В гнезде птицы, голые, неоперившиеся, пищат. И ползёт к гнезду змея. Блестит на солнце как кинжал.

Извивается от наслаждения: сейчас птенцами полакомится. Как два острые шила — глаза. Схватил Гуссейн камень, разбил змее голову. Лёг и тут же заснул.

Прилетела во время его сна орлица-стервятница, — увидела человека около гнезда, испугалась за своих птенцов, заклекотала, взмахнула было крыльями, чтобы взвиться в синее небо, камнем оттуда пасть на врага, заклевать, растерзать человека.

Но птенцы малые её остановили:

— Это добрый зверь, мама. Не трогай его. Он нас от змеи спас. Уж мы тебя видеть не чаяли. Подползла к нам змея. Глядела на нас колдовскими глазами. Жалом играла. Да этот зверь неведомый пришёл и гада убил. Нас от неминучей смерти спас.

Видит орлица — лежит около гнезда змея с разбитой головой.

Съела её и стала ждать, пока проснётся человек. Проснулся Гуссейн. С испугом на солнце взглянул:

— Эк я! Солнце уж низко! И бросился было во весь дух.

Но орлица его остановила.

— Спасибо тебе, добрый человек, за то, что спас моих птенцов. Куда ты идёшь? И зачем? Не могу ли я тебе чем помочь, отплатить за добро? — сказала орлица человеческим голосом.

— Иду я в Тридесятое царство. Жениться на тамошней царевне! — отвечал Гуссейн. — Там моё счастье. Да вряд ли до срока дойду.

— А далеко ль до срока, человек?

— До срока — три дня.

Орлица сказала:

— Для тебя невозможно. Для меня — можно. Ты спас мне моё счастье, — я помогу тебе достать твоё. Долг платежом красен. Садись на меня, — и в три дня будем в Тридесятом царстве. Спустимся прямо перед теремом царевны. Только вот что. Дорога и для орлицы дальняя. Нужно сырое мясо. Как стану приставать, спрошу, — ты и дай мне кусок сырого мяса. Подкреплю силы, — и дальше полетим. А без того, без сил, на землю спустимся. Достань сырого мяса.

Гуссейн спустился в долину, подкараулил, убил трёх лисиц, связал их за хвосты, принёс.

— Довольно?

— Побыстрей полечу, — так хватит. Садись.

Сел Гуссейн на орлицу, как на коня, верхом. Взмахнула крыльями орлица. И только засвистело в ушах у Гуссейна. Мелькнули, полетели, как в пропасть, вершины деревьев. Горы, скалы, долины — всё летит вниз. Становятся меньше и меньше.

Леса кажутся густою зелёной травой. Реки — серебряными ниточками. Сёла, города — пятнышками. Летят они под облаками.

Тяжелей и тяжелей стали взмахи крыльев орлицы.

— Мяса! — сказала она.

Отрезал ей Гуссейн кусок лисьего мяса, наклонился, сунул в клюв.

И снова могуче взмахнула крыльями орлица, — и снова понеслись они. Плывут по небу.

Их людям не видать, — им люди не видны. День, ночь несутся Гуссейн и орлица. Всё чаще и чаще просит орлица:

— Мяса.

Леса внизу — то трава густая, то вырастут в кустарник.

— Мяса. Дай скорей мяса!

И снова лес полетит вниз. Снова взовьются они выше. Ещё день, ещё ночь пролетели. Последнюю ночь. Солнце взошло.

— Вон, видишь, — далеко-далеко, — и Тридесятое царство. Видишь, точка золотая сверкает, — словно кто червонец уронил. Это — золотые крыши столицы Тридесятого царства. Там и терем царский. И царевна в нём. И твоё счастье в её сердце. До восхода луны долетим. Сегодня она родится! — говорит птица. Сердце замерло у Гуссейна.

— Счастье!

А птица говорит усталым голосом:

— Мяса.

— На. Последний кусок…

Полетели. Далеко ещё.

— Мяса! — Нет больше!

— Мяса! Мяса! — кричит птица. — Мяса! Упадём!

— Да нету же! Нету! Собери силы. Только долететь! Ягнятами накормлю!

Всё реже, грузнее поднимаются крылья орлицы. Бессильней.

— Мяса! Мяса! — стонет птица. Ближе и ближе земля. И домики маленькие видны. И люди — как муравьи. И шум с земли стал слышен. Лес из кустарника вырос в лес. Цветы уж видны на лугу!

Вот-вот орлица заденет крылом за верхушку дерева.

— Мяса! Гибнем! — вопит птица.

— Да нету мяса! Нету! — стонет Гуссейн.

— Давай хоть своего!

Достал Гуссейн нож.

— Для счастья-то? Не всё ли равно?

И отрезал кусок от ноги. Боли даже не почувствовал.

— Для счастья?!

И отдал птице. И снова взмахнула крыльями орлица, — и снова поднялись они ввысь.

Далеко ли Тридесятое царство? Глянул Гуссейн. Далеко ещё. Теперь уж не золотой, — а словно кучку золотых насыпал кто-то.

Но далеко ещё.

А выбившаяся из сил птица требует:

— Мяса!

И снова ближе лес.

В отчаянии Гуссейн отрезал ещё кусок от ноги.

— На!

Снова летят.

Кровью обливается Гуссейн. Зубы стиснул от боли адской. Огнем горят на солнце раны.

Золотом горит на солнце столица Тридесятого царства. Уж из маленькой кучки золотых выросла целая груда. И нож, весь красный от крови, в окровавленной руке. Поминутно кричит не своим голосом выбившаяся из сил орлица:

— Мяса! Мяса!

И режет и терзает себя Гуссейн.

— Счастье! Счастье всё ближе.

Вот уж долины наполнились мглою, и только на вершинах гор горит солнце.

Пожаром вспыхнула столица Тридесятого царства. Как солнце, горят окна. Покраснели белые дома. Червонным золотом пылают крыши. Вон и терем царевны узорный. И погасло всё.

Только в высоком тереме, в окне, — видно-видно уж, — горит в последнем солнечном луче кокошник из самоцветных камней. Царевна стоит у окна.

— Мяса! Мяса! — хрипит и судорожно бьётся крыльями птица. Ночь наступила. Звёзды загорелись.

И среди них тоненькой золотой полоской, — словно осколок разбитого обручального кольца, — сверкнула новорождённая луна. Вовремя поспели!

В тот же миг, без сил, опустилась на землю перед теремом царевны измученная орлица. Но на спине у неё сидел окровавленный скелет. Всего себя скормил птице Гуссейн.
Дорошевич В. М. Счастье (Татарская сказка). — М.: издание журнала «Жизнь и люди», 1910

Один царь приказал собрать к себе во дворец слепых от рождения и спросил их - каков вид слона. Слепцы отвечали, что они ничего не видят и поэтому ничего не могут сказать.

Тогда царь приказал вывести слона и подвести к нему слепцов. Каждый из них ощупал ту часть слона, к которой прикасалась его рука. Затем царь опять подозвал их и спросил: ”Узнали ли Вы теперь, какой вид имеет слон?”

” Узнали”, - радостно ответил один из слепцов, ощупавший слоновье брюхо: ”Он похож на ведро!”

”Нет” - перебил его другой, ощупавший ногу: ” Он похож на столб”.

Третий опровергал доводы товарищей по несчастью и утверждал, что слон похож на канат.

Между слепцами возник нескончаемый спор, и дело чуть не перешло в потасовку. Тогда царь вмешался и сказал: ”О толпа несчастных людей, лишённых зрения! К чему безумно спорить о форме слона, когда Вы не знаете, кого осязали!”

Шесть седовласых мудрецов сошлись из разных стран.
К несчастью, каждый был незряч, зато умом блистал.
Они исследовать слона явились в Индостан.
Один погладил бок слона... Довольный тем с полна
Сказал он: Истинна теперь как божий день видна.
Предмет, что мы зовем слоном - отвесная стена!
Другой, наткнувшийся рукой на бивня остриё,
Сказал: Коль интерестно вам, вот мнение моё:
Ни что иное этот слон, как острое копьё!
А третий хобот в руки взял и закричал: Друзья!
Гораздо проще наш вопрос, уверен в этом я!
Сей слон - живое существо, а именно - змея!

Мудрец четвертый обхватил одну из ног слона
И важно молвил: Это ствол. Картина мне ясна!
Слон - дерево, что зацветет, когда придет весна!
Однако пятый мудрый муж был, как гора, высок
И потому достать рукой слоновье ухо смог.
Слон, без сомненья - веер, - он медленно изрек.
Тем временем шестой из них добрался до хвоста.
И рассмеялся от того, как истина проста.
Ваш слон - веревка. Если ж нет - зашейте мне уста!
А как известно,мудрецам присущ упрямый нрав.
Спор развязав, они дошли едва ль не до расправ.
Но правды ни один не знал, хотя был в чём-то прав.
Когда религиозный спор заходит где-нибудь,
Как верит каждый, что лишь он на правильный стал путь,
И слишком от гордыни слеп, чтобы увидеть суть.

Давным-давно один король построил огромный дворец. Это был дворец с миллионами зеркал. Абсолютно все стены, полы и потолки дворца были покрыты зеркалами.

Как-то во дворец забежала собака. Оглядевшись, она увидела множество собак вокруг себя. Собаки были повсюду. Будучи весьма разумной собакой, она оскалилась, чтобы на всякий случай защитить себя от этих миллионов окруживших её собак и испугать их. Все собаки оскалились в ответ. Она зарычала — они с угрозой ответили ей.

Теперь собака была уверена, что жизнь её в опасности, и стала лаять. Ей пришлось напрячься, она стала лаять изо всех сил, очень отчаянно. Но когда она залаяла, те миллионы собак тоже начали лаять. И, чем больше она лаяла, тем больше отвечали ей они.

Утром эту несчастную собаку нашли мёртвой. А она была там одна, в том дворце были лишь миллионы зеркал. Никто не дрался с нею, вообще не было никого, кто мог бы драться, но она увидела саму себя в зеркалах и испугалась. И, когда она начала сражаться, отражения в зеркалах тоже вступили в борьбу. Она погибла в борьбе с миллионами собственных отражений, окружающих её.

Смерть рассказывает:
"Жил в Багдаде купец. Послал он слугу на базар за товаром, но тот прибежал назад, бледный и дрожащий, и сказал: "Господин, на базаре в толпе меня толкнула какая-то старуха; я оглянулся и увидел, что меня толкнула сама смерть. Она посмотрела на меня и погрозила мне. Господин, дай мне коня, уеду я из этого города, скроюсь от своей судьбы. Поеду я в Самарру, где смерть не найдет меня". Дал купец слуге коня, сел слуга на коня, вонзил шпоры ему в бока, и помчался конь со всех ног. А купец пошел на базар, увидел меня в толпе, подошел и спросил: "Почему ты погрозила моему слуге, когда увидала его нынче утром?" - "Я не грозила ему, - ответила я. - У меня лишь вырвался жест удивления. Я не ожидала увидеть его в Багдаде, потому что сегодня вечером у нас с ним свидание в Самарре".

Пустая аудитория...
Пустая банка...
Пустая тетрадь...
Пустая душа...

Пустую аудиторию можно наполнить студентами. Эти огоньки жизни, строители будущего, заполоняющие грустную пустоту помещения... Они любят и ненавидят, радуются и грустят, знают и пребывают в полном неведении... Они всесильны...Как стружка карандаша, заполняющая точилку, они заходят в аудиторию, наполняя ее светом и тьмой. Пустая аудитория становится полной...

Пустую банку можно наполнить вареньем. А еще лучше - малиновым вареньем! Ничто так не радует это стеклянное литровое чудо, как горячая липкая сладость только что снятая с плиты... А потом его закатывают крышкой. И кажется ничто не разлучит их! Но приходит зима... И пытливые руки какого-то малыша опустошают банку. И так из года в год. И все же пустая банка становится полной...

Пустую тетрадь можно заполнить записями. Это может быть учебный материал, текст личного содержания или просто каракули. А если тетради повезет, то ее обладателем окажется сумасшедший гений, а может смышленый малыш или влюбленная школьница, рисующая сердечки на полях. Тем не менее, пустая тетрадь становится полной...

Пустую душу можно наполнить... Чем? Чем заполнить всепоглощающую непреодолимую пустоту, терзающая душу... Как можно преодолеть то, что возникло из ниоткуда, не имеет начала и конца, причины и следствия? Как преодолеть то, к чему привыкаешь? Есть миллиарды способов заполнить душевную пустоту...Но подходит только один! Какой? Тебе решать! Твой выбор! Но в итоге пустая душа становится полной!!!

автор:

Однажды к раввину Нафтали постучали. Нафтали открыл дверь и, по своему обыкновению, спросил:
- Ты зачем пришел?
- Я пришел учиться у тебя, - ответил человек.
Нафтали захлопнул дверь и сказал:
- Поищи другое место. Я не учитель. Найдешь себе другого, с кем изучать Писание.
- Но почему же? - спросила Нафтали его жена. - Почему ты прогнал его? Он производит впечатление искренне жаждущего.
- Те, кто интересуется изучением Писания, по большей части, глупы. Они хотят "спрятаться", - сказал Нафтали.
На другой день постучал другой человек. Нафтали открыл дверь и спросил:
- Почему ты здесь? Чего тебе надо?
- Я пришел, чтобы рядом с вами научиться служить человечеству, - ответил тот.
- Проваливай, - сказал Нафтали. - Ты ошибся дверью.
Жена была поражена:
- Он же не просил изучать с ним Писание. Из него получился бы великий преобразователь общества или что-то подобное. Он хотел служить человечеству. Такая чистая, верующая душа. Почему ты отказал ему?
- Тот, кто не знает сам себя, - сказал Нафтали, - не может никому служить. От его служения в итоге - одно несчастье
На третий день постучал еще один человек. Нафтали открыл дверь и спросил:
- А тебе чего?
- Я очень глуп, - ответил тот. - Нельзя ли мне немного помочь избавиться от этого?
Нафтали поцеловал его и сказал:
- Входи. Я жду тебя.

В середине 20-х годов молодой еврей пришёл к известному нью-йоркскому раввину и заявил, что хочет изучить Талмуд.
- Ты знаешь арамейский? - спросил раввин.
- Нет.
- А иврит?
- Нет.
- А Тору в детстве учил?
- Нет, ребе. Но вы не волнуйтесь. Я закончил философский факультет Беркли и только что защитил диссертацию по логике в философии Сократа. А теперь, чтобы восполнить белые пятна в моих познаниях, я хочу немного поучить Талмуд.
- Ты не готов учить Талмуд, - сказал раввин. - Это глубочайшая книга из всех, написанных людьми. Но раз ты настаиваешь, я устрою тебе тест на логику: справишься - буду с тобой заниматься.

Молодой человек согласился, и раввин продолжил.
- Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой - с грязным. Кто из них пойдёт умываться?
У молодого философа глаза на лоб полезли.
- Это тест на логику?!
Раввин кивнул.
- Ну, конечно, тот, у кого грязное лицо!
- Неправильно. Подумай логически: тот, у кого грязное лицо, посмотрит на того, у кого лицо чистое, и решит, что его лицо тоже чистое. А тот, у кого лицо чистое, посмотрит на того, у кого лицо грязное, решит, что сам тоже испачкался, и пойдёт умываться.

- Хитро придумано! - восхитился гость. - А ну-ка, ребе, дайте мне ещё один тест!
- Хорошо, юноша. Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой - с грязным. Кто из них пойдёт умываться?
- Но мы уже выяснили - тот, у кого лицо чистое!
- Неправильно. Оба пойдут умываться. Подумай логически: тот, у кого чистое лицо, посмотрит на того, у кого лицо грязное, и решит, что его лицо тоже грязное. А тот, у кого лицо грязное, увидит, что второй пошёл умываться, поймёт, что у него грязное лицо, и тоже пойдёт умываться.

- Я об этом не подумал! Поразительно - я допустил логическую ошибку! Ребе, давайте ещё один тест!
- Ладно. Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой - с грязным. Кто из них пойдёт умываться?
- Ну: Оба пойдут умываться.
- Неправильно. Умываться не пойдёт ни один из них. Подумай логически: тот, у кого лицо грязное, посмотрит на того, у кого лицо чистое, и не пойдёт умываться. А тот, у кого лицо чистое, увидит, что тот, у кого лицо грязное, не идёт умываться, поймёт, что его лицо чистое, и тоже не пойдёт умываться.
Молодой человек пришёл в отчаяние.

- Ну поверьте, я смогу учить Талмуд! Спросите что-нибудь другое!
- Ладно. Два человека спускаются по дымоходу:
- О Господи! Ни один из них не пойдёт умываться!!!
- Неправильно. Теперь ты убедился, что знания логики Сократа недостаточно, чтобы учить Талмуд? Скажи мне, как может быть такое, чтобы два человека спускались по одной и той же трубе, и один из них испачкал лицо, а другой - нет?! Неужели ты не понимаешь? Весь этот вопрос - бессмыслица, и если ты потратишь жизнь, отвечая на бессмысленные вопросы, то все твои ответы тоже будут лишены смысла!

Однажды знаменитый греческий философ Сократ (469-399 гг. до н.э.) встретил на улице знакомого, и тот ему говорит:
- Сократ, знаешь, что я только что услышал об одном из твоих учеников?
- Погоди, прежде, чем ты мне это расскажешь, я хочу провести небольшой экзамен, который называется "Испытание тройным фильтром".- Тройнным фильтром?
- Да, - продолжил Сократ. - Прежде, чем ты мне расскажешь что-либо о моем ученике, было бы неплохо, чтобы ты минутку подумал и профильтровал то, что ты собираешься мне рассказать. Первый фильтр - на Правдивость. Ты абсолютно уверен, что то, что ты собираешься мне рассказать, является абсолютной правдой?
- Нет, Сократ, я услышал об этом от одного знакомого и решил...
- Значит, - сказал Сократ, - ты точно не знаешь, правда это или нет. Тогда давай применим второй фильтр - на Добродетель. То, что ты собираешься мне сказать о моем ученике, - это что нибудь хорошее?
- Нет, как раз наоборот...
- Итак, - говорит Сократ, - ты хочешь мне сказать о нем что-то плохое, но ты не уверен, правда ли это. Однако, ты по прежнему можешь пройти испытание и сообщить мне эту информацию, если она пройдет через третий фильтр - на Полезность. Принесет ли мне то, что ты собираешься рассказать, какую-либо пользу?
- Скорее всего, нет...
- Таким образом, - подвел итог Сократ, - если ты собираешься рассказать мне что-то отрицательное, неправдивое и бесполезное о моем ученике, то зачем это рассказывать вообще?
- Да, Сократ, как всегда ты абсолютно прав.
Именно поэтому Сократа считали великим философом и премного за это уважали.
Также это объясняет тот факт, что Сократ так и не узнал, что его ученик Платон переспал с его женой Ксантиппой

Гуляли как-то господь бог и апостол Петр по берегу моря. Увидели женщину лежащую на песке.
- Что она делает? Спросил бог.
- А ничего, потому что заняться нечем, сказал апостол.
И бог в доброте своей засунул руку в карман, вынул оттуда стайку блох и запустил их в юную деву.
С тех пор, когда женщине нечего делать, она ищет блох у себя или тех кто рядом...

-- Внемли мне, -- молвил Демон, возлагая мне руку на голову. -- Край, о
котором я повествую, -- унылый край в Ливии, на берегах реки Заиры, и нет
там ни покоя, ни тишины.
Воды реки болезненно-шафранового цвета; и они не струятся к морю, но
всегда и всегда вздымаются, бурно и судорожно, под алым оком солнца. На
многие мили по обеим сторонам илистого русла реки тянутся бледные заросли
гигантских водяных лилий. Они вздыхают в безлюдье, и тянут к небу длинные,
мертвенные шеи, и вечно кивают друг другу. И от них исходит неясный ропот,
подобный шуму подземных вод. И они вздыхают.
Но есть граница их владениям -- ужасный, темный, высокий лес. Там,
наподобие волн у Гебридских островов, непрестанно колышется низкий
кустарник. Но нет ветра в небесах. И высокие первобытные деревья вечно
качаются с могучим шумом и грохотом. И с их уходящих ввысь вершин постоянно,
одна за другою, надают капли росы. И у корней извиваются в непокойной
дремоте странные ядовитые цветы. И над головою, громко гудя, вечно стремятся
на запад серые тучи, пока не перекатятся, подобно водопаду, за огненную
стену горизонта. Но нет ветра в небесах. И по берегам реки Заиры нет ни
покоя, ни тишины.
Была ночь, и падал дождь; и, падая, то был дождь, но, упав, то была
кровь. И я стоял в трясине среди высоких лилий, и дождь падал мне на голову
-- и лилии кивали друг другу и вздыхали в торжественном запустении.
И мгновенно сквозь прозрачный мертвенный туман поднялась багровая луна.
И взор мой упал на громадный серый прибрежный утес, озаренный светом луны. И
утес был сер, мертвен, высок, -- и утес был сер. На нем были высечены
письмена. И по трясине, поросшей водяными лилиями, я подошел к самому
берегу, дабы прочитать письмена, высеченные на камне. Но я не мог их
постичь. И я возвращался в трясину, когда еще багровей засияла луна, и я
повернулся и вновь посмотрел на утес и на письмена, и письмена гласили:
запустение.
И я посмотрел наверх, и на краю утеса стоял человек; и я укрылся в
водяных лилиях, дабы узнать его поступки. И человек был высок и величав и
завернут от плеч до ступней в тогу Древнего Рима. И очертания его фигуры
были неясны -- но лик его был ликом божества; и ризы ночи, тумана, луны и
росы не скрыли черт его лица. И чело его было высоко от многих дум, и взор
его был безумен от многих забот; и в немногих бороздах его ланит я прочел
повествование о скорби, усталости, отвращении к роду людскому и жажде
уединения.
И человек сел на скалу и склонил голову на руку и смотрел на
запустение. Он смотрел на низкий непокойный кустарник, и на высокие
первобытные деревья, и на полные гула небеса, и на багровую луну. И я
затаился в сени водяных лилий и следил за человеком. И человек дрожал в
уединении; но убывала ночь, а он сидел на утесе.
И человек отвел взор от неба и взглянул на унылую реку Заиру, и на
мертвенную желтую воду, и на бледные легионы водяных лилий. И человек внимал
вздохи водяных лилий и ропот, не умолкавший среди них. И я притаился в моем
укрытии и следил за человеком. И человек дрожал в уединении; но убывала
ночь, а он сидел на утесе.
Тогда я спустился в трясину и направился по воде в глубь зарослей
водяных лилий и позвал гиппопотамов, живущих на островках среди топи. И
гиппопотамы услышали мой зов и пришли с бегемотом к подножью утеса и рычали,
громко и устрашающе, под луной. И я притаился в моем укрытии и следил за
человеком. И человек дрожала уединении; но убывала ночь, а он сидел на
утесе.
Тогда я проклял стихии проклятием буйства; и страшная буря разразилась
на небесах, где до того не было ветра. И небо потемнело от ярости бури -- и
дождь бил по голове человека -- и река вышла из берегов -- и воды ее
вспенились от мучений -- и водяные лилии пронзительно кричали -- и деревья
рушились под натиском ветра -- и перекатывался гром -- и низвергалась молния
-- и утес был сотрясен до основания. И я притаился в моем укрытии и следил
за человеком. И человек дрожал в уединении; но убывала ночь, а он сидел на
утесе.
Тогда я разгневался и проклял проклятием тишины реку и лилии, ветер и
лес, небо и гром и вздохи водяных лилий. И они стали прокляты и затихли. И
луна перестала карабкаться ввысь по небесной тропе, и гром заглох, и молния
не сверкала, и тучи недвижно повисли, и воды вернулись в берега и застыли, и
деревья более не качались, и водяные лилии не кивали друг другу и не
вздыхали, и меж ними не слышался ропот, не слышалось и тени звука в
огромной, бескрайней пустыне. И я взглянул на письмена утеса и увидел, что
они изменились; и они гласили: тишина.
И взор мой упал на лицо человека, и лицо его было бледно от ужаса. И он
поспешно поднял голову и встал на утесе во весь рост и слушал. Но не было ни
звука в огромной бескрайней пустыне, и письмена на утесе были: тишина. И
человек затрепетал и отвернулся и кинулся прочь, так что я его более не
видел".
Да, прекрасные сказания заключены в томах Волхвов, в окованных железом
печальных томах Волхвов. Там, говорю я, чудесные летописи о Небе и о Земле,
и о могучем море, и о Джиннах, что завладели морем и землей и высоким небом.
Много мудрого таилось и в речениях Сивилл; и священные, священные слова были
услышаны встарь под тусклой листвой, трепетавшей вокруг Додоны, но, клянусь
Аллахом, ту притчу, что поведал мне Демон, восседая рядом со мною в тени
могильного камня, я числю чудеснейшей всех! И, завершив свой рассказ, Демон
снова упал в разверстую могилу и засмеялся. И я не мог смеяться с Демоном, и
он проклял меня, потому что я не мог смеяться. И рысь, что вечно живет в
могиле, вышла и простерлась у ног Демона и неотрывно смотрела ему в лицо.