Примерно 1984 год, мне в это время было всего 7 лет. Зима. Южный Урал. Я с отцом приехал в гости к своему деду, в маленькую казачью станицу. Мороз стоит, мама не горюй. Вчера кончилась затяжная метель, а сегодня на улице ослепительное солнце, на снег смотреть невозможно, настолько он яркий и искрящийся, на окнах огромный слой наледи, и в комнате, на кухне гудит огонь в печке. Представляете себе, как проходит в деревне суббота? Замечательно, я вам скажу, проходит. С утра бабушка идет в магазин, чтобы вечером испечь что-нибудь вкусное, а взрослое население выходит на улицу расчистить снег, занести в дом дрова на вечер, затопить баню, достать из погреба грибочков, солений разных, занести из холодной веранды мороженных пельменей и приготовиться провести роскошный семейный вечер. Целый обряд. В эту субботу сразу все пошло не так. Баню натопили, пельмени осталось только сварить, на веранде стоит бутылка водки, красота. И когда осталось только сесть за стол, за батей зашли его одноклассники и увели куда-то к себе. Бабушке срочно понадобилось уйти к соседке, помощь потребовалась, прадед лег в своей комнате, приболел. А дед остался в гордом одиночестве, и картина провести вечер одному ему совсем не улыбалась. Выход был найден. Позвонил другу, деду Максиму, и начал зазывать в гости, он его и грибами соблазнял, и пельменями с лосинным фаршем, и даже бутылкой армянского коньяка хвалился, дед Максим хоть и жил от нас наискосок метров в пятидесяти, и оказывается, уже оседлал диван и включил телевизор. От бани и угощения отказывался, аргументируя тем, что уж очень концерт хороший, и кино по телевизору будут показывать. Пока они там торговались, я случайно обнаружил в чулане не запертый шкаф и стал перетаскивать его содержимое на ковер спальни. Этим содержимым было: ижевская вертикалка ИЖ-27, два ружья Зимсон, три пневматических винтовки, и две мелкашки. За этим занятием меня и застукал дед. Это был косяк. Во-первых, оружие в масле, и выпачкаю дорогой ковер, а во-вторых, это непорядок. Мощный подзатыльник, отвешанный мне дедом, это подтвердил. Все было унесено на место, а меня отправил он реветь в другую комнату. Перспектива на вечер у деда была далеко не праздничной, никого нет, и внук ревет в голос, да еще и друг идти отказывается. Но вдруг дед, взглянув на мою зареванную физию, заулыбался, подозвал к себе и приказал принести винтовку. Я, еще всхлипывая, притащил ему мелкашку. Спросил: зачем? На что дед уже весело ответил: «Максима в гости звать будем. Смотри в окно». У деда Максима была самая высокая в станице антенна, которой он очень гордился. Я до сих пор не понимал, чему радуется дед, а он, открыв форточку, высунул туда ствол и тщательно целился. Я не успевал переводить взгляд с окна на деда. Что же он надумал? Едва слышный щелчок, и кабель от антенны деда Максима падает на землю. Дед, довольный, убирает винтовку, запирает оружейный шкаф и кричит мне, пора мыть руки и за стол. Сейчас дед Максим придет, ужинать будем. Через минут пять раздается телефонный звонок, дед берет трубку и очень довольным тоном отвечает на вопросы, да телевизор показывает, и пельмени варятся и водочку он уже в графин перелил, и совсем не возражает, чтобы он к нему зашел. А в воскресенье папаня полез прикручивать новый кабель, к самой высокой антенне деда Максима.